- Подонки! Грязные свиньи! Мразь! - Я не мог остановиться. Витька валялся на кровати в состоянии полного транса. - Зачем они нас так, Гоша? Что им баб не хватает, что ли?
Жизнь завертелась колесом. Братаны являлись почти ежедневно, все с новыми фантазиями. Пару раз нас наряжали; один раз перед использованием сильно напоили и стали трахать огурцами. Однажды дошли до того, что разложили на наших спинах еду и во время траханья чокались и закусывали. За малейшее ослушание мы получали оплеухи, так что быстро научились все выполнять беспрекословно. "Большой" был все время "верен" Витьке, и в конце недели тот был в полном изнеможении. Самым тяжелым для нас были "жмурки". Нам заклеивали рты пластырем, который запрещалось снимать, и вталкивали в абсолютно темный подвал. Туда же входили братаны, и начиналась "охота". Увести из подвала нас могли только двое: меня - "Бритоголовый", а Витьку - "Большой". Узнать, кто из нас кто, должны были на ощупь. Им говорить запрещалось, а у нас рты были заклеены. Если происходила ошибка и нас из подвала пытался вывести не "свой", то доставалось нам, после чего нас опять загоняли в подвал. Если нас находил кто-то другой, то делал с нами, что хотел, и мешать ему не имели права. Подвал был большой, со столбами, ответвлениями и закоулками. Ужас был в том, что все происходило в полнейшей темноте и тишине. Важно было, с одной стороны, увернуться от всех, чтобы как можно меньше пострадать, а, с другой стороны, найти "своего", чтобы как можно быстрее закончить эти мучения. Как правило, прежде чем "игра" заканчивалась, нас по паре раз имели. В заключении нас разводили по кроватям "хозяева" и забавлялись под советы и замечания остальных.
В воскресенье, в конце второй недели, Витька залез ко мне в кровать:
- Я так больше не могу! Я удавлюсь! - Он уткнулся в подушку. - Гоша, они же люди. Как же так можно с нами? - Я гладил его по трясущейся спине. - Прорвемся, Витек! Как-нибудь удерем. Только бы нас стали выпускать отсюда. Обязательно что-нибудь придумаем.
Помог случай. К нам повадился ходить один из охранников. Приходил всегда ночью, когда было темно, так как ему это было строго запрещено. Он открывал нашу комнату, тихо входил, быстро раздевался и ложился строго поочередно: одну ночь ко мне, другую к Витьке. Это-то его и подвело. В ту ночь была Витькина "очередь", и он послушно ждал, откинув одеяло с голого тела, чуть видного в темноте. Охранник не мог отвести от него глаз и, конечно, не заметил меня с приготовленной ножкой от стула, вывороченной еще днем. Удар пришелся ему по затылку, и он беззвучно упал на кровать рядом с Витькой. Мы быстро оделись, выскользнули из комнаты, осторожно вышли из дома. Во дворе было пусто, так как смена охраннику еще не пришла. Вскрыть калитку было делом одной секунды - там был простой засов, но в тот же момент завыла сирена, стал загораться свет в окнах. Мы рванули в темноту, бежали долго, наугад, больше всего боясь потерять друг друга. Пробежав километров пять, мы без сил рухнули в какую-то канаву и провалялись там до утра. Утром, выйдя на шоссе, с трудом поймали попутку и через пару часов добрались до города.
Тут впервые и очень своевременно нам повезло - нас приютил у себя один из бомжей по кличке Учитель. Он долго пялил на нас, издерганных и запуганных, глаза, потом сделал знак идти за ним. Жилище у него было, что надо - большой чистый сухой подвал, где стояла раскладушка, а в углу прямо на полу валялась сносная перина. Туда-то он нас и определил. Мы замертво свалились и проспали без малого сутки.
Рядом с нашим логовом был рынок, который стал источником не только пищи, перепадавшей нам в виде подачек или "заимствований", но и заработков, когда требовалось быстро разгрузить машину. Прошла неделя. Житуха стала вполне сносной, но что-то стало твориться с Витькой. На него напала хандра. Он часто вертелся возле рыночного туалета, что-то высматривал, как будто кого-то ждал. Однажды поздно вечером, лежа как всегда со мной на перине, он прижался ко мне спиной и, повернув голову, прошептал: - Гоша, трахни меня!
|
Подростковый секс