Случай скоро представился. Гнал я на своем "Иже" по проселку, а тут она навстречу на велосипеде. Где раздобыла, непонятно, но это мне не так уж и интересно было. Тормознул. "Покатаемся?" - спрашиваю. Она на меня смотрит как на обезьяну, удивляется происхождению речевых способностей. Ох, и не выношу я такого взгляда! Схватил ее за волосы и в траву сдернул. Сначала думал ножом припугнуть, но не потребовалось. Она сперва вскрикнула от неожиданности, а потом не сопротивлялась. Руки вдоль тела вытянула и лежит бледная, как в обмороке.
На ней узкие джинсы были, рублей двести, не меньше. Я с ними валандаться не стал. Распорол ножом на срамном месте и сунул, как водится. Странное дело: внутри у нее все горячо и мокро, но сама она холодная и отрешенная. Смотрит в небо, будто меня тут нет, а это ей доктор клистир заправляет. Вот сука! Дырка ее мне рада, а она морду воротит. Хоть бы ойкнула, вздохнула или отпустить попросила. Нет, брезгует, презирает даже сейчас! Я разъярился. Кончил, но не успокоился. На четвереньки ее поставил, сунул сзади и от злости рубашку по шву ей на спине разорвал. Тут она вдруг вздрогнула и говорит голосом тихим и жалким, не таким совсем, как я ожидал:
- Очень противно, да? Уродливо, да?
Я опешил.
- Не понял,- говорю.- Что противно?
- Моя спина. Ты ведь хотел поиздеваться над уродиной, да? Смотри, издевайся.
И заплакала. Пригляделся я к ее спине. Вроде, ничего особенного. Но на пристальный взгляд заметна, по-научному говоря, некоторая асимметрия или, по-медицински, сколиоз. Я и не заметил бы, если бы она не предупредила. Я ей погладил спину, чтобы успокоить.
- Было бы противно, - говорю, - у меня не стоял бы, наверное. Какая же ты уродина? Ты самая красивая из всех, кого я знаю.
Она обернулась ко мне и посмотрела удивленно и недоверчиво. Потом схватила мою руку и поцеловала.
А я застыл в горделивой позе со спущенными штанами и медленно-медленно прозреваю.
Выходит, все ее высокомерие проистекало от отсутствия веры в себя. Допустим. А моя понтовая жестокость разве не из того же источника? И так это меня потрясло, что я и не поверил сначала. Вынул, не кончив, лег с ней рядом, обнял, в глаза заглянул. Глаза страстные, преданные, мокрые от слез.
- А почему ты на меня как на пустое место смотрела, когда я с тобой заговаривал?
- Думала, ты смеешься надо мной. Ведь ты красавец, а я - уродина кривобокая.
- А не потому, что твоя одежда как весь мой мотоцикл стоит?
- Разве? Я не заметила. Никогда не думала об этом, правда.
Еще несколько минут назад мне хотелось заставить ее верещать от стыда и боли. А теперь меня переполнила нежность. Я гладил, целовал, обнимал, слизывал ее слезы и говорил, какая она красивая и как я люблю ее. Она сомлела, застонала, прильнула ко мне. Ну, дальше не важно, читайте мировую литературу.
Скоро она уехала, и мы больше не встречались. Я вспоминаю о ней с теплотой, но она была не первой и не последней моей любовью. Дело тут не столько в любви, сколько в послании, которое я расшифровал. Вот оно, в нескольких строчках:
Унижает других тот, у кого нет веры в себя и собственного достоинства. Обрети веру в себя и достоинство, и тебе не потребуется унижать других. Помогая другим обретать веру в себя и достоинство, ты обретешь их сам.
Больше я в своей жизни ангелов не встречал. А вам они что, чаще являются?
|
Случайный секс