Ебарь срочной службы (часть 2)

- Чего вылупился, мудила? Пизды живой не видел? У Прохи заныли яйца, и он понял - она будет моей! Тут выбежавший из дома папаша плаксиво прогнусавил: - Хоть бы срам прикрыла! - Иди в жопу! - последовал ответ дочери. "Ни хуя себе, сказал я себе", - присвистнул Проха. - Давай заноси! Чего ебло раззявил? - рявкнул Лыков солдату. После установки плиты Проху оставили попить чайку, с тем чтобы он пособил по хозяйству жене комчасти - Зое Семеновне. А сам Лыков на "козле" умчался в часть. Зоя Семеновна статью не уступала дочери. Она подливала Прохе кваску. Когда она ходила, то под халатом рельефно выступали ее аппетитные, как персики, ягодицы, а грудь, как у козы - в стороны, подрагивала и колыхалась, как мечта. Зоя Семеновна по случаю духоты была без нижнего белья - наметанный глаз солдата ощупал все закоулки ее тела. Светка только хмыкнула, поймав сальный взгляд армейца, и негромко спросила: - Это ты, что ли, в библиотеке самый активный читатель? Нам Белла рассказывала... И ушла купаться на пруд. А дальше все случилось, как по писаному. Пока Проха подклеивал отошедшие от косяка обои, Зоя Семеновна прилегла отдохнуть, расстегнув халатик для спасения от жары. Чтобы тело дышало. В голове Прохи стучало - без трусов! Проха провозился полчаса, возникла нужда в новом рулоне обоев, о чем он почтительно доложил Зое Семеновне. Командирша ласково и томно ответила: - Возьмите в углу, Витенька... Смышленый Витенька до угла не дошел. Он упал перед королевой полка и прильнул к ее черному ароматному треугольнику. Зоя, притворно пугаясь, зашептала: - Что ты, мальчик! - А потом взъерошила его волосы. - По маме соскучился? Проха не мог ответить, рот и язык его были заняты понятно чем. Пизда командирши так аппетитно звала к себе. Проха пристроился сзади и, лежа боком на диване, всадил Зое по самые оно. Ответом был одобрительный стон. Хуй от волнения или торопежки все время выпрыгивал из уютного гнездышка. Зоя Семеновна тогда решила додрочить Проху рукой, но в это самое время Светкин голос пробудил их от сладкого забытья: - Давайте быстрее! "Козел" на дороге! Как ни противно ей было лицезреть мать в таком разнузданном виде, но она почувствовала приятную ноющую тяжесть в своей молодой пещере. - А вы все квасок пьете! - Бодрый подполкан появился на пороге, с умилением оглядывая чинную троицу, прихлебывавшую напиток за столом. - Ну и я с вами! Под вечер Лыков приказал отремонтировать покореженную душевую. Проха закончил работу в глубоких сумерках. Трещали цикады, в жидкой дачной роще ухал глупый филин, Лыков давно дрых, а Прохоров нес полотенце за Светкой - любительницей ночного купания в пруду. - Скука здесь! Ебарей не хватает! Все папашу боятся! - жаловалась дочь. - А насчет матери, так у нас с ней секретов нет. Я ей пригрозила: если от тебя не отстанет - расскажу папаше... Проха вздохнул. Купание разворачивалось славно. Светка пристроилась возле коряги в воде и начинала постанывать. Она тихонько барахтала ногами. Протянула руку и схватила Проху за яйца, чтобы член его глубже поместился во влагалище... Внезапно чужая рука скользнула по Прохиным ягодицам и чье-то тело прильнуло к его спине теплой грудью. - Кто здесь? - обеспокоился парень и похолодел от мысли: вдруг папаша подкараулил? - Это Людка, подруга... Пусть будет, мы любим втроем. Теперь уже постанывали обе. Пальцы Прохи умело ублажали клитор Людмилы. Лицо подруги в ночи он видеть не мог, но ему казалось - облик ее должен быть прекрасен, как ее податливая пизда. Потом они выбрались на берег. Проха лег на спину и какое-то время следил, как девчонки, меняя друг друга, прыгали на нем в раскорячку, терлись о его хуй лобками и вскрикивали от радости и счастья. Проха закрыл глаза и блаженно мурлыкал. Когда он поднял веки, над ним плясали уже четыре голые нимфы. - Ну ты вообще даешь! - восторженно прошептала ему на ухо Светка. - Девчонки от тебя без ума! Они долбились с Лыковой две недели. В сентябре девочки разъехались по институтам. И только в начале октября, то есть вчера, Светка приехала на побывку. Памятный день не задался с утра. Выяснилось, что со старыми поблядухами не все в порядке: у Соньки внезапно начались месячные, а к Изабелле внезапно, как снег летом, пожаловала сестра с племянниками. И поэтому Проха до шести вечера голодный и злой сначала сидел в кинотеатре, затем болтался по холодному городу. Он купил моченых яблочек на рынке, поел. И только со Светкой все было в ажуре: прибежала в назначенный час - бойкая и желанная, как обычно. И сообщила: облом! Надо идти с родаками в гости, в соседний дом. Сунула ему ключ от квартиры и приказала: - Только свет не включай. А то наши окна прямо напротив гостей. Я приду через час, поебемся от души... Час прошел, Светки не было. Проха подремал. Потом поглазел в окно. Там была зима и такой мрак, что не видно было вытянутой руки в квартире. Только огни соседних окон. И надо было приключиться беде - в желудке Прохи так заговорили моченые яблочки, что он понял: терпеть более нельзя. Беда к беде! Накануне приезда дочери идиот Лыков затеял ремонт санузла. Старый унитаз сняли. Новый, розовый, лежал в прихожей. А семейство бегало к сараям в общественный нужник. Помня расположение квартиры, Проха нашарил в темноте на мебельной стенке пачку старых газет. Разложил на полу и облегчился. Завернув содержимое, воин отнес пакет на кухню. Но решил, что из помойного ведра все равно будет вонять. В кромешном мраке он нашарил шпингалет форточки и вышвырнул гадость вон. Затем вернулся в комнату. Запах стоял крепкий. Проха нашарил какой-то дезодорант и щедро обрызгал все вокруг. Махнул на лицо и под мышками. Вроде посвежело. На сердце отлегло. Тут в замке послышалось движение. Проха любил эффекты. По-армейски шустро он разделся до носков, чтобы встретить любимую как надо, и впрыгнул на стол. ...Подполковник Лыков, его жена, двое гостей и Светка, войдя и включив свет, увидели следующую картину: на столе в носках стоял голый мужик, потрясая елдой, вся морда его была измазана зеленкой из пульверизатора, который Проха принял за дезодорант. Мебельная стенка была уделана зеленкой до неузнаваемости. А по кухонному окну растекалась коричневая жижа, так как на форточке была натянута сетка от комаров... Последнее, что запомнил Проха, - это расширившиеся от ужаса глаза женщин и налившееся краской бешенства лицо подполковника... Что было потом, это уже неинтересно. Скажу одно: Проха вернулся домой из армии жив и, слава яйцам, здоров...

 

« Пред.		След. »