Многие люди спрашивают, как я ухитряюсь заниматься сексом в тесном самолетном кресле. Это очень легко делать в сидячем положении. Два человека, сложившись наподобие двух ложек, занимают не больше места, чем один человек.
Но хватит об этих технических подробностях. Фостер глубоко вошел в меня, и чтобы не кончить слишком быстро, медленно двигался вверх и вниз.
Это было нежное соитие, его член приятно наполнял меня, а я, контролируя свои движения, уцепилась кончиками пальцев ног за стоящее впереди кресло.
Никому из нас не хотелось кончать, настолько это было хорошо, поэтому мы продолжали трахаться, иногда приостанавливаясь, когда к Фостеру подступали судороги оргазма.
Если бы мы летели в Токио, думаю, мы могли продолжать в таком духе всю дорогу. Но тут подошла стюардесса и спросила, что мы хотели бы заказать на обед.
Она, должно быть, посчитала нас за зомби - мы уставились на нее остекленевшими глазами, не в силах вымолвить ни слова. По весьма основательной причине.
Пока мы глядели на нее, Фостер стал извергать семя. А когда я говорю "извергать", то это что-то значит.
Трехмесячные запасы спермы хлынули в меня, сначала быстрым, кратковременным извержением, затем это было длительное, ускоряющее бег половодье, под конец - одна струя, другая, третья... Я ощущала, как они омывают мои внутренности, и это продолжалось бесконечно! Сколько жидкости... Его член работал, как обезумевший от высокого давления пожарный шланг, внезапно вышедший из-под контроля, а головка члена сотрясалась с силой этого шланга. Опять... опять... опять... - Вы хотели бы пообедать? Поток... поток... поток...
Это должно наконец кончиться, подумала я. А что за улыбающееся лицо прямо передо мной? Поток, поток, поток...
- Мясо с жареным картофелем. Или омар в распущенном масле. Или...
Боже милостивый! Наводнение все продолжалось, правда, чуть-чуть о слабнув, но все еще под большим давлением.
- Может быть, вам предложить просто сэндвич? - спросила стюардесса.
А-х-х-х... кажется, наступал конец. Наконец-то пожарный шланг Фостера начал терять давление. Но постепенно. Он все еще соответствовал требованиям, предъявляемым мужчине при хорошем траханье.
- Может, мне прийти чуть позже? - осведомилась стюардесса.
- Что? - спросила я.
- Вам в самом деле хочется пообедать?
- Да, пожалуйста. Фостер, ты хочешь пообедать?
- Что?
- Вы хотите пообедать? - спросила стюардесса.
- А-х-х-х, обед.
- Мясо, - сказала я, - или омар... распущенное масло... или ахххх...
- На завтрак, - сказал Фостер.
- Обед, - повторила я, все еще зациклившись на распущенном масле. Проблема обеда (или завтрака?) принимала немыслимые размеры, но Фостер, будучи человеком активных действий, решил все быстро и окончательно.
- Да, - сказал он.
- Что? - спросила стюардесса.
- Да, - несколько громче повторил Фостер, даже не замечая, что говорит шепотом.
- Он сказал - да, - объяснила я стюардессе. Когда она ушла более, чем смущенная, я слезла с Фостера, насухо вытерла его член шелковым носовым платком, который всегда имею под рукой, засунула платок к себе в вагину и отправилась в туалет.
Я уже почти подмылась, когда услышала стук в дверь. Естественно, что в процессе такого интимного занятия я не могла открыть, поэтому даже не обратила на стук внимание. Закончив мыться и открыв дверь, чтобы выйти, я была буквально втолкнута обратно Фостером, стоявшим снаружи. 300
- Что такое? - удивилась я.
Он лихорадочно закрыл защелку, и когда повернулся, у него в руке... догадайтесь что? Точно! Большой, твердый и красивый, как пуговица. Одноглазая, ухмыляющаяся пуговица.
- Так быстро? - изумилась я.
- Ну, Ксавьера, это было прекрасно, - сказал он. - В кресле. Но, мой Бог, хотелось оттрахать тебя по-настоящему, но я опасался, что нас увидят. Потрахаться тихонечко очень приятно, но не тогда, когда был лишен этого три месяца.
- Ладно, - рассмеялась я, - только не ожидай, что тебя так будут обслуживать на всех авиалиниях. На некоторых тебе попадут только кофе и сладости... но не такие, как Воздушная Голландка. Ну, а сейчас иди сюда.
|
Эротисечкие рассказы