Анастасия Заворотнюк снялась в новом фильме
Главная arrow Эротисечкие рассказы arrow Парижское Танго (часть 113)
Парижское Танго (часть 113)

Его сочащийся член был рядом с моим лицом, и не пользуясь руками я ухитрилась заполучить его в рот и стала сосать, как никогда раньше, двигая голову вперед и назад в том же ритме, в каком работал его язык. Я стала исходить раньше, чем он, и это было настолько сильно, что мне хотелось вопить истошным голосом, но я не желала открыть рот и хотя бы на секунду выпустить его член. Поэтому я закричала изо всех сил со сжатым ртом, твердо закусившим его член; это был долгий, звериный вопль, колебания которого, как по телефону, передались Винсенту через его член.
Я ощутила, как напряглось его тело, и испытала огромный силы удар его члена в мое горло, за которым последовала нескончаемая серия спазм по мере излияния спермы. В конце оргазма Винсент все еще сохранял эрекцию - по крайней мере, его член, все остальное в нем обмякло.
Я уговорила его снять с меня кожаные путы, что он сделал довольно неохотно. Даже не растерев лодыжки и запястья, я перевернула Винсента на спину и уселась на нем, вставив силком его член в вагину, как можно глубже. А затем я начала медленно вращать бедра таким образом, чтобы его член массажировал бочок моего клитора.
Мне нравится эта властная поза, потому что она дает мне возможность двигаться так, как я этого хочу, и добиваться максимального наслаждения. Кроме того, она позволяет наиболее глубокое проникновение. Я чувствовала, как желание вновь овладевает мной, но Винсент уже скис и ни на что не годился.
Так вот, мне нравится эта поза, но если мужчина не может меня удовлетворить, то я с таким же успехом могу сидеть верхом на вибраторе. Что-то нужно было делать. И тогда я вспомнила золотое правило: поступай с другими так же, как делали они, трахая тебя.
Я потянулась вверх и легла на Винсента, вытянув ноги, а затем рывком перевернулась под него - мы все еще были соединены (он во мне). И не дав ему заметить, что я делаю, схватила тяжелый кожаный ремень из кучи, которая лежала на постели.
Я ударила ремнем Винсента по ягодицам изо всех своих сил. Его глаза чуть не вылезли из орбит от изумления, а рот раскрылся во всю ширь. Он хотел что-то сказать, но в это время я еще раз его ударила, и ударила так, что его ягодицы сжались и послали член прямо мне в вагину. Это было открытие, перед которым померкло даже изобретение колеса. Я повторила маневр. Да, в этом было что-то от третьего закона Ньютона: на каждое действие есть равное по силе противодействие. Готова биться об заклад, что этот закон никогда не проверялся подобным образом ни в одной лаборатории.
Мои ноги обхватывали ноги Винсента, прямо под коленями, и я крепко прижимала его к себе. Я начала ритмично шлепать его по ягодицам и обнаружила, что сила удара не играет здесь главную роль, ибо основное заключается в самой идее. А Винсент крепчал, его тело изгибалось и напрягалось от каждого удара.
Когда я увеличила скорость, он потерял контроль над собой. Его дыхание напоминало звук работающей пилы и по мере того, как он старался все глубже и глубже вколотиться в меня. По собственной воле он увеличил ритм, чтобы достигнуть оргазма. Не сознавая, что делаю, я отбросила прочь ремень и ухватила руками его ягодицы, с силой вонзив в них ногти.
Он кончил почти сразу, а я на какие-то доли секунды позднее. Это был еще один мощный оргазм, один из самых сильных, когда-либо испытанных мной. Мы бились, кричали, стонали, метались, качались и бросались друг на друга, как будто речь шла о нашем спасении. Но даже во время всех этих метаний я удерживала его в себе, ни на секунду не выпуская из рук его великолепные, твердые ягодицы. Когда страсти утихли, Винсент нежно поцеловал меня в тубы и сказал:
- Ксавьера, если бы все женщины мира были такими как ты, психиатры остались бы без работы.
Я тоже поцеловала его, и мы были слишком усталы для чего-нибудь, кроме сна.
Такую ночь очень трудно повторить, поэтому мы в дальнейшем и не пытались это сделать. Школьные дела Винсента вскоре надолго увели его в Манчестер, он был также привержен карьере, как и удовольствиям. Всему должно быть свое время, считал он, а во время школьных занятий он не мог приезжать в Лондон для таких сумасшедших уик-эндов.
 
« Пред.   След. »